показания.
Генри признал адюльтер с Рут, но поспешил уточнить, что всегда был противником расправы над Альбертом Снайдером. Рут всячески склоняла его к подобному радикальному решению проблемы, а Грей этому противился. Подчиняясь её требованиям, он в ночь на 20 марта явился в дом Снайдеров и затаился в спальне тёщи, но дважды хотел убежать и даже начинал спускаться вниз, но один раз ему помешало появление Лоррейн, вышедшей в коридор, а в другой — приезд автомашины с Альбертом и Рут.
Грей утверждал, что имел твёрдое намерение уйти из дома Снайдеров, не совершая преступления, но Рут не позволила этому случиться. Она уложила мужа спать, а сама, облачившись в комбинезон на голое тело, прошла в спальню, где прятался Грей, и занялась с ним горячим сексом — быстрым и извращённым, таким, от которого мужчины в своём большинстве не отказываются. После этого Грей оказался полностью деморализован и не нашёл в себе сил отказать любовнице.
Перед нападением Рут сняла комбинезон и надела ночную рубашку, которую надлежало запачкать кровью — это была одна из креативных задумок любовницы. Другая касалась использования газеты на итальянском языке — её надлежало подбросить, дабы заставить полицейских поверить, будто в доме орудовали итальянские грабители. Были и другие задумки — использование груза для механизма штор, хлороформа и пр. Грей настаивал на том, что все аксессуары, необходимые для совершения преступления, приобретала Рут. Во время нападения Грей, по его словам, нанёс только первый удар свинцовым грузом, после этого Альберт Снайдер проснулся и стал бороться с ним. Рут подняла с пола свинцовый груз, выпавший из рук любовника, и принялась колотить им мужа по голове.
Разумеется, для полицейских немалый интерес представлял ответ на вопрос об организации Генри Греем собственного alibi. Следовало признать, что задумка с поселением в отеле в другом городе и её последующая реализация оказались очень неплохи, а потому важно было понять, как подозреваемый провернул этот фокус? Грей рассказал, что в организации alibi ему помог хороший друг и однофамилец Хэддон Грей (Haddon Gray), проживавший в Сиракузах. Хэддон не только являлся однофамильцем преступника, но и внешне был очень на него похож. Генри попросил его снять номер в гостинице в тайне от всех, мотивируя это необходимостью встретиться с любовницей. Выполняя просьбу друга, Хэддон сначала забронировал номер по телефону, затем явился в отель, оплатил номер наличными, забрал ключ, поднялся в номер, повалялся в кровати, дабы создать видимость того, будто в номере спали, затем повесил на дверь бирку «не беспокоить» и спокойно вышел в город. На следующее утро Хэддон повстречался с Генри у местного вокзала и передал тому ключ, после чего преступник явился в гостиницу как ни в чём не бывало.
Всё это звучало очень правдоподобно и особых вопросов не вызвало. Поздним вечером 20 марта детективы встретились с Хэддоном Греем, сообщили тому об обвинениях в адрес его друга Генри и пояснили, что им известна та роль, которую сыграл Хэддон. А далее произошло неожиданное — мужчина невозмутимо заявил, что ни в каком отеле не появлялся, номер для Генри Грея не бронировал и не оплачивал, в отеле действительно жил Генри, и никакого убийства тот не совершал, поскольку ночь на 20 марта провёл в Сиракузах!
Детективы принялись увещевать Хэддона, дескать, не надо выгораживать друга, тот уже во всём сознался и, вообще, ваша задача сугубо техническая — подтвердить его показания в той части, где они касаются создания фальшивого alibi, но… Хэддон уперся и отказался сотрудничать с правоохранительными органами. После некоторого препирательства полицейские поняли, что договориться с Хэддоном по-хорошему не получится, и его задержали. Так сказать, вплоть до выяснения всех деталей…
По прибытии в местное управление полиции задержание стали оформлять надлежащим образом, и в процессе обыска кто-то из технических работников полиции обратил внимание на подозрительное бурое пятно и следы его размазывания на жилете Хэдонна. У задержанного спросили, что это такое? Тот ответил вполне ожидаемо, что не знает, видимо, обычная грязь. Полицейские так не считали и изъяли жилет для проведения проверки на состав загрязнения.
Со всей максимальной быстротой был проведён судебно-химический анализ с целью установления природы вещества, оставившего следы на жилете. Оказалось, что это кровь! Последующая проверка её видовой принадлежности показала, что кровь человеческая.
Получалось интересное, и полицейским было о чём подумать! А что, если у Генри Джадда Грея действительно имеется настоящее alibi, и в убийстве он не участвовал? Конечно, тут появлялся уместный вопрос «а чего ради он сознавался в том, чего не делал?», но разумный ответ на него найти было несложно. Грею имело смысл путать следствие для того, чтобы в последующем отказаться в суде от признательных показаний и добиться оправдательного вердикта. А судить за одно и то же преступление дважды нельзя — добившись оправдания один раз, Генри Грей становился фактически неуязвим для правосудия!
21 и 22 марта Хэддон Грей, содержавшийся в тюрьме в Сиракузах, вызывался на допрос и повторял свои прежние показания: Генри Грей никого убить не мог — не тот он человек! — у Генри имеется настоящее alibi, в его признания полиции он не верит, а про кровь на собственном жилете ничего не знает и объяснить её появление не может. И точка!
Складывалось такое ощущение, что Хэддон Грей сам напрашивался на роль соучастника убийства. Ну, а что такого? Убивает Хэддон Грей, вину на себя берёт Генри Джадд Грей, с этим признанием последний идёт под суд, там от признательных показаний отказывается, говорит, что оговорил себя под давлением полиции и притом без присутствия адвоката, и после этого выходит из зала суда вчистую оправданным! А вместе с ним выходит и его подельница Рут Снайдер… Такой сценарий имел право на существование?
Довольно простое на первый взгляд дело грозило затяжкой и путаницей. Буквально в трёх соснах, точнее, в 3-х подозреваемых.
Неопределённая ситуация, связанная с упорным опровержением Хэддоном Греем показаний его обвиняемого в убийстве друга стала до такой степени нетерпимой, что окружному прокурору Ричарду Ньюкомбу (Richard S. Newcombe) пришлось санкционировать их очную ставку. Хэддона перевезли из Сиракуз в Квинс-вилладж, и 23 марта два Грея повстречались в мрачном помещении с небом в клеточку.
Генри Грей, потупившись, попросил у Хэддона прощения за то, что «вовлёк его в это дело». После столь неожиданного вступления он попросил друга рассказать всё, как было в действительности, и повторил ему признание в том, что участвовал в убийстве Альтберта Снайдера. Хэддон был потрясён услышанным! Под запись в протоколе он рассказал о бронировании номера в отеле, который в мельчайших деталях совпал с показаниями Генри Грея. При этом следует учитывать, что Хэддон не знал сути признаний своего друга. Идентичность показаний, данных обоими Греями независимо и в разное время, позволила
